Isupov

Исупов

В горé шаров и пр. и др. на ёлку
.
(шары и пр. и др. в казарм Монкада,
увы, нескладный, горький штурм, в подолгу
и по-отцовски нежно, но стаккато
воркующего генерала Пратца,
который танкетасо одним словом
остановил, в готовых расстараться
пропасть ни за понюх в бритоголовом
огрконтингенте в городе Кабуле,
в и пр. и др. обёрнуты и в чрева
трёх чемоданов типа «запихнули
вообще всё и иголками от древа
засыпали для мыслей и от моли»
заложены на год [мы любим ёлки
высокие, лохматые, во смоли
и три, по ёлке в комнату, как волки])
.
нашёл снегурку с брешью вместо лика
и абрис ёлки профиля осколком
на пясти рисовал, и пил, и, лыка
когда уж не вязал, пошёл за ёлкой.

Иллюстрация ПКПБ им. Горького
Оригинал Исупова

Исупов

Человек запропавший, наверно, теряется — или
разрушается в той своей части, которая в иле
оказалась, когда человека в бетон уронили,
а бетон уронили в солёную реку, и он
с поломавшейся функцией ног превратился в калеку,
а калеке легко ли оставить солёную реку,
и молчит телефон, потому что не ловит, а хеку
всё равно или страшно, бо…

Исупов

Летательные
Ступая вверх, выучиваешь: низ
отныне только птичий, низа нету,
всё — низ и верх, всё — икс, а если где-то
есть твёрдое и ты нашёлся близ,
то это смерть. Устойчивое — смерть;
изношенность, усталость — и ошибка:
на верное ступил — оно как липку
облупит. Смерть и есть земная твердь,
а качкий, валкий воздух — травести,
девчачество-мальчишество, свобода
в пространстве и нечаянность исхода,
и шанс какой. Ступай уже, лети.

Бегательные
Животному, двуногому, мне пальчик,
гм, мячик покажи, вломив ему
могучим пыром, — с ревностью собачек,
зарезавших бедняг по одному,
которые стояли на дороге,
мешая преисполнить «принеси»
горением, рвану вослед в прологе,
в завязке — догоню, пинком с оси
галопа отпихну, на пике бега
вгрызусь собою в ход, забыв, что шар
не даст сбежать: в финале человека
вернёт, покажет мячик и удар.

Иллюстрация Laurence Winram / Saatchi Art
Оригинал Исупова

Исупов

Я, с видимой Земли собрав все листья,
в них прилунялся; было что-то лисье
в улыбке полдня, кубовою высью
.
смотрящего на мальчика, листва
которого облапила; крива
улыбка — оставалось только два
.
моих прыжка с разбега в кратер Тихо,
затем не я, а целая слониха —
вдруг в притяженьи перемена тихо
.
случится, — сиганёт, сломает рук
две штуки и намеренье на сук
берёзы на четвёртом от докук
.
разбега этаже залезть и, рея,
упасть на мякоть. Детская идея
прекрасна всё ещё, к ней тяготею.

Иллюстрация Martin Stranka / Saatchi Art
Оригинал Исупова

Исупов

Раз: шмель спешит, ну как спешит: плетётся
в коробочку без спичек — для народца
летучего в ней слюнено, положено.
Заманиваю я шмеля, и брошенка…
как, мама, называется цветочек?..
петуния меняет цвет сорочек
с линялого, но алого на кубовый —
а толку: «Из коробки выколупывай,
давай-давай, там глыбы рафинада», —
я подгоняю чудище, торнадо
которого затягивает бабочек,
журчалок, ос в мороженом из вазочек-
креманок из буфета перед фильмом,
все-все теряют головы в кривимом
облизанными кубиками сладости
полёте по делам своей носатости.
Два: мне четыре, я уже подонок —
курил вчера, но всё ещё ей дорог.

Иллюстрация Dietmar Rabich / Wikimedia
Оригинал Исупова

Исупов

Девические
Господи, разве словá
на этой груди не сила?
Она их давно носила,
но делала, как дрофа:
держала слова в себе
и мёрзла вокруг и рядом,
когда её можно взглядом,
как меткостью при пальбе,
ожечь и осечь. Но нет:
не видите, не хотите. …

Исупов

В Батиньольском квартале льёт
каждый день и, должно быть, ночью,
без конца. Не хватает йот
прекращенью, и худосочью
обложного дождя ничто
не грозит: ни зонты, ни время.
Чудеса в решете (!). Тут ó
переноске воды над теми,
кто разгуливает по рю,
в решете — в решете — не в чашке
порадели, благодарю,
завороженность и мурашки.
Площадь Дублина, рю Москвы
исчезает из вида слева,
пропадает и дождь, увы.
Батиньольский квартал как чрево
настоящего, зонт дождя,
тень, в которой исправно хлещет,
я до нитки, а отойдя —
снова сух, холоднее вещи.

Иллюстрация — фрагмент картины Гюстава Кайботта «Дождливый день в Батиньольском квартале» (1877)
Оригинал Исупова

Исупов

Слушают платья и смех в них завёрнутых дев,
сидя на корточках возле колонии «Штука»:
платья июльские, и, на морозе продев
в платья себя, распаляются девы двуруко:
руки раскинув, кружáтся, рождая метель,
ситец растреплет метельные зёрна — и влажен,
посвист его налетает на мальчиков, в щель
хочется спрятаться мальчикам, но, если сажен,
то уж сиди и расти над…

Исупов

В пространство входят гопники, семь штук,
держа себя в руках, пока тут чтится
толстовщина, ладонями на лица
полёгшая, и общий сердца стук
перебивает бряканье колёс,
хотя они истошно бьют чечётку.
И просят в лицах, как со сцены, чётко
и громко, перекрикивая своз
и общий пульс, им донести, куда
чучмекские болельщики «Динамы»,
воткнув в бока трёх штук ножи, незнамо
как подевались (ибо поезда,
и электрички, в частности, бегут
так быстро, что наружу нету смысла
выпархивать стрекозьим коромыслом,
зато придётся выпасть. И — капут).
И едущим ножи в своих боках
показывают, только бы беседой
увлечь, разговорить, ужели в этой…
в кабинке машинистика, ах, ах?
«Вагон-то, сука, первый, разве нет?»
Но бередит предъявленное мясо,
и пассажиры в нечто из триаса
перерастают, а урлá — в паштет.

Иллюстрация Russell Waddell / 500px
Оригинал Исупова

Исупов

Гнев — и рассеянность. Из первого второе
проистекает лихо: подкидное
ритмическое житие — раз, и́
во что-то цирковое, во цветки
из ватмана, раскрашенные в травы
тысячелистник, короставник (справа
кровавник), превращается спустя
пол-странных-дня, «хотя тебя, сочтя,
что ты сумеешь, — помнишь? — отправляли
не в дали за картошкою: в подвале
Solánum tuberósum жив мешок?»
А я принёс бумагу. «Хорошо,
пленительно, кроши букет в окрошку».
И я крошу. И я смеюсь, в лепёшку
разбившись, но узнав в лесу лису,
вчера спустившись вниз: «Куда?» — «Внизу
при парусности должной встречный смеет
сносить и возвышать бумажным змеем».
И прочие нелепости вокруг
задумчивости некоей, на юг
сносящей и в другие страны света.
Потом залил коктейль в бутылки цвета
ноль-ноль-шестёрка-эй-четвёрка-и —
и сделал то, что должно, воя: «Пли».

Иллюстрация Gec Art / Saatchi Art
Оригинал Исупова

Isupov

Без уверений в любви и вере, не ваш, из дурки.

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store