В трамвае ли, таскаясь ли на местности
эректусом, когда друг Пастернак
взрастёт во рту и вскинутся напевности
одни пенять, а прочие «ништяк,
давай ещё», — подначивать, поэзию
ори орде до дыр на языке,
но наскоро, семь строк, а антитезою,
восьмой строкой и далее, в цинге
бессмысленной толпы пусть будет Сонечка
с осколочной дырою в голове:
она ещё жива, но так, тихонечко,
«рисует вновь», — кричи коричневе.

Иллюстрация RFE / RL Current Time
Оригинал Исупова

--

--

Я не промедлю; только бы припасть
к зализыванью фюрерских сапог.
Мы — пара? Я холуй, а он убог?
Так точно, мы такие, но есть пасть.
Которая, коль в ваксе яда нет,
до горла доберётся, не сойти
мне с места, увлечённо по пути
отъев лампас, и печень, и фальцет:
«А сердца-то и нет!» Резцы — гнильё,
но — зайцы, но — лавина, но — весна:
стремительны. И сносная цена:
затопчете, но будет и житьё.

Иллюстрация Alfonso Crespo / Saatchi Art
Оригинал Исупова

--

--

Её смешок серебрян, стоит мне
на рту не липкой ленты, но ладони,
замены кляпа: с нею наравне
мильоны русских — истинные кони:
по-детски так, прилипчиво так ржут.
Не то что б в школу вовсе не ходили
(читать рубли натасканы), но шут
их знает, почему у них промилле
бесчувствия в крови, как у зверей:
у стайных урок… нет, волков… нет, урок:
моление о чаше матерей
их веселит до ржания каурок.

Иллюстрация Tim Thiel / 500px
Оригинал Исупова

--

--

Как звать? Серёга. Много ли годков?
Без десяти полвека. Взрослый? Очень.
Чего Серёга делает? Вспоров
на теле что-нибудь, я позолочен
бываю, отыскав внутри изъян.
Анáтом? Yes. Прилично платят? Сносно.
Война идёт? 😒 Ты против? 😒 За? 😒 Румян
хватает, чтобы тех победоносных,
но бледных, кто попал хотя бы в гроб,
чуть приукрасить, прежде чем мамаше
всучить? 😒 А если гренадёр огрёб,
он, истекая, делается краше? 😒

Иллюстрация Marianne van der Bolt / Saatchi Art
Оригинал Исупова

--

--

Вот что как гром среди́: впавший в застылость снаряд,
в стенке торчащий напротив разодранных окон,
эти семь метров совсем не спешил, наугад
будто летел, озирался как будто. Потроган
мог быть, наверное, если бы сам захотел.
Впрочем, он сам прикасался к недвижимым: в папу
впился, проделся, и в дырку был виден пробел
(к счастью) в устройстве взрывателя с тихую сапу
славной чертёжницы родом откуда-то из;
маму встрепал, убелил окончательно, óб пол
шваркнул; а сын увернулся и стал белобрыс:
«Съел?! — он кричал. — Как же хочется жить! Сволочь, слопал?!»

Иллюстрация Александра Ермоченко / Reuters
Оригинал Исупова

--

--

Матерный дéвичий стыд (мама будет ругаться):
я в нечистотах изгваздался, мама: на плаце
с циркульно-круглой землёй подглядел и вполуха
(нет, со вниманием, но с неприятием звука)
выслушал что-то: отсталые умственно дети
возраста глупой и заблаговременной смерти
обок тянули носки, но пойти в штыковую
на штурмбанфюрера, чтобы вогнать подчистую
в гроб, ни один оловянный не сдюжил. Тоскливо.
Это меня оправдало бы. Мама! Огниво
было б — в сердцах усадил главаря по-большому
делать не в записи, тут же, на радость содому.

Иллюстрация Михаила Бибичкова / 500px
Оригинал Исупова

--

--

Со ступнями вперёд перестали рождаться не сразу.
Перестав, почему-то, когда оставались одни,
семенили вперёд с головою назад, за проказу —
хуже лепры проказа таскаться, направив ступни
не назад, — битым быть опасаясь, косились на двери.
Из дверей возникала собака, и вместе вперёд,
сладко лая, плелись. Из дверей налетала с «не верю!»
и «забью ненаглядного!» мама, и слизывать мёд
с переломов потом было сладко. Какая каталка:
мёд залечивал, ран не щадя, ставил выродков в строй.
Наступали подушная подать и битва на Калке,
вслед за мартом — февраль, четвереньки и протерозой.

Иллюстрация H. Lorren Au Jr / ZUMA Press / Corbis
Оригинал Исупова

--

--

Первомайские черви в набухшей суше,
только что расстаравшейся снег изжить,
знают нечто о тех, кто пока снаружи,
землекопах в ударе снаружи, сыть
добывающих… попусту, зря: лопату
предлагают сложить, ибо нас внутри
нас с лица нескончаемых маловато:
плюс двенадцать, сиречь жар суглинка при
заглублении в штык. Дальше будет хуже,
несмотря на, наверное, май-апрель.
Потому что на март на людей снаружи
у Руси планов нет, только тлен и прель.

Иллюстрация Petar / 500px
Оригинал Исупова

--

--

Зубы, конечно, стальные. Нет, не на войне:
войны какие теперь: облизнулся, уделав
волость ракетой. Не в драке: жена наравне
биться боится. Котлеты, из целей прицелов.
.
Сдержан сержант-кашевар: на вопрос «из чего»
машет рукой безыскусно: топор-де, чуть гречи.
Пули, осколки, медальки, нашивки, во-во, —
подлые штуки, которые челюсть калечат.

Иллюстрация «Парного мяса»
Оригинал Исупова

--

--

Isupov

Isupov

Урод во мне (увидел бы — убил) заглядывается на идиотов.